Это последняя реинкарнация Murcielago. Больше не будет. Его уходом восхищается Ричард Хаммонд.

На большинстве церемоний вречения наград за "Выдающуюся жизнь" для счастливого банкира/торговца/риелтора словно звучит финальный колокол. А особенно сильный момент наступает, когда награждаемый поднимается на сцену. Он или она обращают полные слез глаза к зрителям, готовые произнести слова благодарности. А вы просто видите, как они думают: "Но жизнь-то моя не кончена! Ведь я же еще могу кровь сдавать..."

У Murcielago нет причин переживать - это конец. Финита. Награду поставят у крышки гроба. Но как здорово, что он уходит в ярко-оранжевой ауре славы, рева и скорости! Облаченный в высокотехнологичный композит и прочую экзотику, но не нынешний метросексуальный суперкар-кастрат. Не скованный условностями, способный вписаться в любое уготованное этой породе будущее, Lamborghini таки смог в последний раз выпустить быка на волю.

Этот автомобиль - абсолют суперкара: дорогущий, редчайший, завораживающий видом и звуком. И абсурдно, убийственно быстрый. Пришел конец и 670-сильному V12... Вот он протестующе воет, с оборотами, взлетающими к 8000... Аплодисменты достойному победителю! Он не уковыляет со сцены, вцепившись в статуэтку, не попросит еще шерри и не будет жалеть о напрасно прожитых годах... Этот бык влетит во врата Рая с разгону - пылающий яростью, готовый перевернуть все вверх дном и привлекающий внимание везде, где бы ни оказался. 

журнал Top Gear (Топ Гир)